Главная » 2013 » Май » 27 » ЭТА СТРАННАЯ ПЛАНЕТА ПЕРЕФЕР Глава 3 В поисках истины
20:12
ЭТА СТРАННАЯ ПЛАНЕТА ПЕРЕФЕР Глава 3 В поисках истины

ЭТА СТРАННАЯ ПЛАНЕТА ПЕРЕФЕР (Продолжение, предыдущее читать здесь, начало читать здесь).

Глава 3

В поисках истины

        Время шло, но вопреки моим ожиданиям, в течение первой недели я не смог быстро найти общего языка с местными жителями. А контакт с местным правительством вообще не налаживался. Несмотря на то, что везде, на зданиях и заборах (теперь я знал, что это такое) висели лозунги «Народ, правительство — едины», попасть на прием к крупным чиновникам было просто невозможно. Не пускала охрана. А чтобы проникнуть к мелким чиновникам, приходилось выстаивать огромную очередь, которую переферцы обычно занимали с ночи. Поэтому моя мечта выступить в образе нашего легендарного путешественника и открывателя новых миров Мак’клая-Мук’клухи несколько поблекла.

        Единственное, в чем я, пожалуй, преуспел — так это в сборе местных идиоматических выражений,  которыми обильно сдабривалась речь переферцев. Специальный блокнот, в который я записывал эти выражения, закончился уже на второй день пребывания на планете. Я не успевал менять пленки на диктофоне и даже начал побаиваться, что у меня может не хватить носителей информации, чтобы зафиксировать обилие применяемых аборигенами фраз и оборотов. Поэтому вскоре я прекратил всякие попытки запечатлеть многоцветие переферского языка. 

        Несмотря на первые неудачи, я продолжал свое знакомство с этим таинственным и прекрасным миром. И нельзя было сказать, что за первую неделю я ничего не узнал о планете и ее людях.

        Начнем с того, что если на всех планетах звездонутой многосолнцевой системы Опупень считали, что люди произошли от обезьян, то на Перефере были убеждены, что их далекими предками были кроты. Тяга рыть ямы у них была в крови, и объясняли они ее именно остаточными проявлениями памяти предков. Наверное, именно поэтому самым популярным реалити-шоу на этой планете было шоу под названием «Яма», невольным участником которого я стал в первый же день своего пребывания на планете.

        Ямы они рыли с огромным усердием и размахом. Не успевали строители сдать в эксплуатацию какой-нибудь дом или промышленный объект, как тут же приезжали представители одной из многочисленных переферийских служб  и тут же вырывали возле него яму. Нельзя сказать, что ямы никогда не закапывались. Иногда это случалось по чьему-нибудь недосмотру. А чаще всего тогда, когда участником реалити-шоу становился кто-нибудь из высокопоставленных представителей переферского общества. Тогда яму обычно закапывали и иногда даже асфальтировали. Но, наверное, под давлением общественного мнения на следующий день приезжали специалисты из службы СПерЯм и возвращали все на свои места.

        Надо сказать, что не все переферцы считали своими предками кротов. Некоторые отрицали возможность своего возникновения от этих невзрачных млекопитающих.  В пику своим идеологическим противникам, они не только недолюбливали ямы, но даже наоборот, старались устанавливать всяческие возвышения в виде бетонных блоков или врытых столбов всюду, где только это им удавалось. Особенно им нравилось ставить эти инженерные сооружения на въезде во дворы, где они жили.  Причем делали они свою работу с не меньшим усердием, чем копатели ям. За эту странную привычку в народе  их называли столбовыми дворянами. Когда я однажды поинтересовался у одного столбового, для чего они это делают, тот коротко ответил: «А што б не ездили». Потом немного подумал и добавил: «А то разъездились тут всякие…». Далее следовало одно из выражений, которыми так богат переферский язык.    

        Я выяснил, что общество Перефера делится на две категории. К первой, наиболее уважаемой, относятся так называемые державные представители. Это прирожденные руководители. И чем выше  оценивался их талант, тем более ответственный пост им поручали. Уровень подготовки руководителей оценивался количеством законов, которые они могли процитировать на память и, естественно, применить на практике во благо граждан Перефера.

        Вторая категория — это обычные переферцы, которым, видимо, Бог не дал способности управлять многочисленными службами Перефера.

        Державных служб было неимоверное множество, и каждая отвечала за свой узкий, но ответственный участок работы. Например, Служба Переферских продуктов и продовольствия, сокращенно СПерПродукт, занималась поставками и справедливым распределением продуктов питания. Служба Переферского теплообеспечения, сокращенно СПерТепло, — соответственно организовывала обеспечение теплом всех коммунальных и производственных объектов. Служба Переферского обеспечения бензином и другими видами топлива (СПерБензин), занималась поставками и распределением бензина. В общем, каждая переферская служба (СПерЧего-нибудь), занималась своим товаром или услугой, которые они предоставляли гражданам Перефера.

        Представители многочисленных служб в обязательном порядке одевались в  свою униформу, обычно раскрашенную разноцветными нашивками и аксельбантами, и очень гордились ею. По количеству нашивок можно было определить уровень державного представителя, чем больше нашивок — тем выше положение чиновника в обществе. Обычным гражданам носить униформу было не положено, поэтому они носили красивые вышитые рубашки и тоже этим гордились.

        Женская половина переферского общества тоже делилась на две категории. Первая категория — это почтенные представительницы слабого пола, которые нашли себе спутников жизни среди представителей «сильного пола».  Вторая половина — это те переферийки, которые, по каким-либо причинам (из-за малого возраста или нежелания вступать в союз с мужчинами), еще не нашли для себя второй половины. Всех незамужних женщин на Перефере называли Хухрами-мухрами. Почтенные представительницы с гордостью говорили: «Я вам не какая-то Хухры-мухры. Я — Хранительница Куфни». Куфнями назывались специальные помещения, где хранились полугодовые запасы продуктов питания для каждой переферской семьи.

        Хухрам-мухрам, как не достигнувшим положения в переферском обществе, иметь куфни не полагалось, поэтому они вынуждены были немного экономить на питании. Видимо, из-за этого все представительницы данной категории выглядели стройными и поджарыми.

        Почтенные хранительницы  куфонь, чтобы отличаться от своих менее удачливых соплеменниц, отращивают себе солидные бока и животы и стараются носить одежду, которая подчеркивает их положение в обществе.

        Надо отметить, что женщины на Перефере отличаются исключительной красотой. Все, и хранительницы куфонь, и Хухры-мухры. Но, я заметил, что почему-то переферских мужчин больше тянет к Хухрам-мухрам.

        Кроме разделения на державных представителей и обычных граждан, переферское общество делится на многочисленные этнические группы, которые образовались в ходе эволюции многосолнцевой системы, когда изменчивый ветер истории занес на эту планету представителей множества других планет этой системы.  Хотя представители этнических групп сильно отличались друг от друга по внешним признакам, они все дружно называли себя хухулями. Всех их объединяла нелюбовь к мусулям. Кто такие мусули, достоверно не знал никто, по крайней мере, мне это выяснить не удалось. Такой этнической группы на Перефере не существовало. Однако если в большой толпе возникала свара, и кто-то из оппонентов в пылу спора называл своего противника мусулем, толпа с криками «мусуля поймали», дружно начинала его пинать. Делали они это не по злобе, а по какой-то никому непонятой привычке. Если толпа была маленькая, то это мероприятие быстро заканчивалось, не успев даже толком начаться. Если же толпа была большой, то почетное звание «Мусуль проклятый » быстро передавалось от одного оппонента  другому. Стоило пинаемому спорщику сказать «сам мусуль», как толпа тут же принимала его сторону, и начинала пинать другого. Но так как никто не хотел долго быть мусулем, он возгласом «вот он — мусуль», передавал эстафету ближайшему соплеменнику, который из безликого представителя толпы тут же превращался в «баловня судьбы», катающегося по мостовой. Так эстафетную палочку, точнее пинок, передавали от одного переферца другому, и игрище прекращалось только после того, как все участники хоть один раз, но побывали в роли пинаемого.

        За этими событиями внимательно наблюдали представители Службы Переферского Порядка — СПерПорядок. Их величали мусоплами. Мусоплы никогда не принимали участия в народных гуляниях, они спокойно контролировали, чтобы все участники толпы сполна получали свою порцию нелюбви к мусулям. А если кто-нибудь  из толпы, пользуясь общей сумятицей, норовил сделать ноги, они его забирали к себе в отделение для воспитания в переферских традициях.

        Сам я вплотную познакомился с этими переферскими традициями, когда стоял в очереди к одному мелкому чиновнику, чтобы тот записал меня в очередь к чиновнику средней руки. К несчастью, на тот момент я еще не был знаком с переферскими порядками, и вовремя не передал переходящее звание «мусуля» своему обидчику. К счастью, увлеченно катая меня в пыли, мой обидчик кого-то толкнул локтем, за что и был тут же произведен в мусули.

        Когда я отползал от места схватки, отплевываясь от сгустков крови и отряхиваясь от грязи, ко мне подошли несколько мусоплов и поинтересовались моим туристическим снаряжением — фотоаппаратами, видеокамерами и диктофонами. Я попытался им объяснить, что я вовсе не мусуль и, даже не переферец, а студент географического факультета межгалактической академии. Что я нахожусь здесь с официальным визитом и занимаюсь сбором материалов для своей дипломной работы. Старший группы мусоплов поинтересовался:

        —  Так ты что, собрался на прием с этим оборудованием? 

        Я утвердительно кивнул. Тогда старший мусопл со словами:

        —  Ах, ты,  мусуль проклятый, —  повалил меня наземь и стал пинать.

        Толпа, из объятий которой я только что вырвался, кинулась на помощь мусоплам. Но надо отдать должное последним, они в обиду меня не дали, а забросили в подкатившую машину.   

        Когда меня привезли в отделение мусоплов, они долго мне объяснили, что нельзя избегать народных гуляний, и, что истинный переферец не должен гнушаться народных традиций. Все мои попытки пояснить мусоплам, что я не переферец  на корню пресекались тычком под ребра, и объяснения о народных традициях начинались сначала. Поняв, что мои оправдания ни к чему хорошему не приведут, я предпочел молча их выслушать. В довершение всего у меня отняли все мои видеокамеры, фотоаппараты и диктофоны  вместе с  материалом, накопленным для моей дипломной работы. Старший мусопл  объявил меня мусульским шпионом, и со словами: «Теперь твоя песенка спета», велел отвести меня в камеру, напоследок пообещав, что моим делом теперь займутся более серьезные люди.

        Соседи по камере проявили живой интерес к моей персоне и моему делу. Один из сокамерников оказался местным юристом. Он спросил:

        —  А скажи ка, любезный, снимал ли ты беседу с державным человеком на камеру?

        После того, как я объяснил ему, что ничего этого на камеру не снимал и на диктофон не записывал, так как вообще не попал на прием, тот удовлетворенно вздохнул. Затем он объяснил мне, что мне очень повезло, что я не попал на прием, так как попытка задокументировать беседу с чиновником на Перефере строго запрещена и приравнивается к государственной измене. Затем он прочитал мне лекцию, основной идеей которой было довести до меня, насколько справедливы и демократичны местные законы. Главное, что необходимо знать гражданам и гостям Перефера, так это дополнения и изменения к законам, которые вводятся раз в неделю. Это очень удобно, только к этому нужно привыкнуть. Ведь если сегодня ты нарушитель, то завтра, после внесения поправок в закон, возможно, ты станешь национальным героем. Лишь два закона не могут меняться. Это запрет на документирование официальных бесед с чиновниками  и попытка изучения структуры экономики Перефера.  Все это является национальной тайной, о которой может знать только ограниченный круг избранных.

        Затем юрист испугано поинтересовался:

        —  Надеюсь, ты не пытался изучить структуру нашей экономики?

        Услышав отрицательный ответ, юрист радостно предложил мне заняться моим делом после того, как его самого выпустят на волю. Затем этот сокамерник дал мне свой адрес и сказал что мне повезло, так как я встретил именно его и что на всем Перефере не найти более опытного юриста, да еще с такими умеренными гонорарами. Я поинтересовался, за что же он сам попал в отделение к мусоплам. В ответ юрист туманно ответил, что борьба за правду иногда требует жертв.

        Вскоре юриста действительно выпустили, а мной занялся чиновник из СПерНацБезопасность. Чиновник оказался строгим, но обходительным. Униформа, в которую он был одет, была идеально отутюжена, карманы на ней не оттопыривались, а наоборот, были застегнуты на пуговицы. Этот человек внимательно изучил мои документы, уточнил некоторые вопросы о событиях того злосчастного дня, когда я на себе испытал переферскую нелюбовь к мусулям. Затем чиновник принес мне официальные извинения от имени правительства Перефера за причиненные неудобства, но после этого добавил:

        —  К сожалению, мы вынуждены изъять у вас всю аппаратуру, с помощью которой может проводиться шпионская деятельность.

        —  Какая шпионская деятельность, —  возмутился я, —  а как же собранные мной материалы для моей дипломной работы?

        —  Все материалы пока будут храниться у нас, до выяснения всех обстоятельств.

        Каких обстоятельств, каких выяснений, чиновник мне не объяснил. Я был в недоумении. Если я ни в чем не виноват, а об этом свидетельствовали принесенные мне извинения, то мне должны все вернуть.

        Уже на улице, раздумывая о своем незавидном положении, я вспомнил о юристе, адрес которого лежал у меня в кармане. Придется к нему обращаться за помощью, а ведь больше, пожалуй, не к кому.

        Юрист, с которым я познакомился в отделении мусоплов, убедил меня, что действия представителей этой структуры незаконны, и что я имею полное право рассчитывать не только на возращение всей моей аппаратуры, но и на солидную компенсацию. Компенсация меня не интересовала.  Я даже готов был простить мусоплам и безопасникам мое отнятое туристическое снаряжение и помятые бока, но очень хотелось вернуть те материалы, которые я уже собрал за время пребывания на планете.  Поэтому я поддался на уговоры юриста и, к сожалению, ввязался в судебные разбирательства.

        Судебное разбирательство оказалась длительным и утомительным занятием. Я вынужден был поселиться в гостинице недалеко от здания суда, в котором проходило слушание моего дела, чтобы в любой момент мог явиться по первому зову судьи.

        Но судья, если и вызывал меня, то только для того, чтобы уточнить кое-какие детали и напомнить о необходимости находиться на месте. «Местом» я себе выбрал уютный столик возле окна в ресторане под гостиницей. Под окнами ресторана который день копошились сантехники, пытаясь прочистить канализацию. Я заметил, что за их работой внимательно наблюдает метрдотель, но значения этому не придал. И вот, как-то в очередной день шум на улице, производимый сантехниками, значительно усилился. Это они под окнами ресторана праздновали победу над куском нечистот, который неделю назад застрял в канализационной трубе, а сегодня их героическими усилиями он был отправлен в дальнюю дорогу по неизведанным канализационным путям вместе с другими отбросами.

        Пьяные сантехники наперебой рассказывали друг другу, как они в течение недели самоотверженно тыкали проволокой в канализационную трубу, старались подцепить этот зловредный кусок, а тот самым подлым образом уворачивался от нее.

        В разгаре беседы сантехников неизвестно кем, но была рождена мысль, что за такой самоотверженный и очень квалифицированный труд им положено давать ордена. Они даже придумали для себя почетное звание — «Герой Переферской канализации».

        И даже самый молодой из «заслуженных» работников канализации в пьяном  угаре видел себя  ныряющим в колодец с нечистотами, потом выныривающим, и, с важным видом, требующим у подручного подать ключ на тридцать два или другой инструмент. Ну, в общем, он представлял себя крутым профессионалом, который заставляет молодого делать всю неквалифицированную работу, ту, которую сам выполнял в течение всей недели.

        —  Да…, —  услышал я голос метрдотеля, —  Мы на этой планете  все заслуженные ассенизаторы. Мы каждый день ныряем в это с головой и разгребаем его руками. И не хватит водки, чтобы наши будни сделать праздником, как у этих бедолаг. — Видимо он думал, что его никто не слышит.

        Я хотел побеседовать с этим странным человеком, однако он, сославшись на занятость, тут же куда-то удалился. Больше его в тот день я не видел…

        Истратив на судебную возню большую часть отпущенного мне времени и имевшихся наличных денег, я понял, что поиск правды на Перефере — дело не только хлопотное, но и дорогое, причем позволить себе заниматься этим может далеко не всякий. Тогда я, к великому разочарованию юриста и его коллег, решил прекратить это дело и остатки отведенного мне времени посвятить продолжению изучения этой планеты, которая, с ее законами и нравами, почему-то мне все меньше и меньше нравилась.

        Иценко Александр Иванович

        Продолжение читать здесь.

Категория: Проза | Просмотров: 723 | Добавил: inok | Теги: Иценко Александр Иванович, ЭТА СТРАННАЯ ПЛАНЕТА ПЕРЕФЕР Глава | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]